Политическая регионалистика

Михаил Виноградов, президент Фонда «Петербургская политика»

О проекте «рейтинг политической выживаемости губернаторов»

Идея Рейтинга политической выживаемости губернаторов изначально возникла как стремление разобраться с тем, кого из глав регионов действительно увольняют, а кто имеет прочные позиции – иногда несмотря на целенаправленно распространяемые слухи о грядущей отставке. Залогом успеха рейтинга стал тот факт, что многие из оценок оказались очень удачными – губернаторов действительно стали увольнять отчасти тех, которых мы обещали. Сейчас мы публикуем его раз в полгода, но уже спустя 2-3 месяца после очередного рейтинга я встречаю журналистов, экспертов, которые сразу обращаются с вопросом: «Когда же следующий рейтинг». Мне кажется, вышедший в сентябре 2009 года рейтинг имел несколько меньший резонанс, но, я думаю, еще будет не один повод «подкрутить» общественный, экспертный и элитный интерес к этому рейтингу.

У рейтинга забавная политическая репутация. Одни считают, что он слишком «вольномыслящий», другие, наоборот, утверждают, что рейтинг – это кремлевский заказ. В общем-то такая репутация авторов рейтинга, я думаю, вполне устраивает. Может быть, в ноябре-декабре я попробую запустить еще один проект – сделать индекс политического влияния мэров муниципальных образований – столиц субъектов федерации. Тема интересная и пока еще непаханая.

Эффективность главы региона не является критерием его эффективности

Что касается темы назначения глав регионов, я сделаю несколько ремарок. Когда я вернулся в августе из небольшой поездки в Чечню и Ингушетию, оказалось, что едва ли не все стереотипы, которые у нас существуют в голове про ситуацию в Чечне или в Ингушетии, про расклад сил, про адекватность элит, про конкретные персоны есть –  все они так или иначе подтверждаются. Получается даже, что никакой принципиально новой информации я из этой поездки не принес.

Точно так же, наверное, происходит и с темой назначения губернаторов. Почти все стереотипы, которые есть у нас в голове (кроме стереотипа, что это сильно повысило эффективность управления в регионах, построило властную вертикаль) – все они соответствуют действительности. Какие ключевые из них? Во-первых, в существующей ситуации, эффективность главы региона не является критерием его эффективности. Не случайно появляются 48 или даже 200 показателей работы глав регионов, которые существуют ровно для того, чтобы в один момент вытащить один показатель и сказать «ну что же вы так», давайте менять, или как-то договариваться.

Решение об отмене выборности губернаторов 2004 года находилось в общей логике замыкания политической системы и превращения политической элиты в замкнутую корпорацию. Особенно после революций в Грузии и Украине. Какой вывод из этого был сделан? Что стоит только пустить кого-то в парламент, рано или поздно он залезет на трибуну и будет выпивать чай из президентского стакана. И вот, стоит пустить кого-то в элиту, как сразу начнется подрывная деятельность. А вывод простой – в элиту не пускать, или поставить на вход в элиту такие финансовые, политические или иные барьеры, что попасть будет невозможно или настолько сложно и дорого, что к моменту попадания человек станет вполне договороспособным и обремененным кучей обязательств. Насколько это решение было адекватным, зависит от политических воззрений каждого из нас. Вначале это выстраивание шло по пути вымывания какого-то реального содержания и полномочий из номинально прописанных в конституции институтов власти – Совет безопасности, Государственная дума, Совет федерации. Потом примерно в этой же логике стали строить барьеры на пути прохождения в политическую элиту. Помню, был красивый пример, когда в Конституционном суде был процесс по поводу отмены выборности губернаторов, и представитель президента говорил, мол, вы представляете себе старую систему, при которой президент не мог неделями дозвониться до главы региона, потому что тот был в запое. На что, по-моему, Надеждин спросил, а вот может ли представитель президента дать список губернаторов, которые после введения новой системы бросили пить. Решение об отмене выборности губернаторов было достаточно уязвимо с конституционной точки зрения, но система была построена так, что подать в Конституционный суд никто уже не мог.

Я думаю, что итогом введения системы назначения губернаторов стало не столько значительное падение качества управления регионами, хотя оно, конечно, имеет место. Главным итогом стало дальнейшее падение интереса федеральной власти к тому, что в принципе происходит в регионах. Россия – это страна, в которой не очень интересуются тем, что происходит в субъектах. К примеру, если вы включите новости на Украине, то увидите, что из 30 минут, минимум 10 минут будут идти новости хотя бы из областных центров Украины. А в России на уровне населения и значительной части элит мало кто отличает Омск от Томска. Можете провести эксперимент у своих знакомых или родственников и спросить, какая столица Якутии. Казалось бы, ответ элементарный. Я думаю, что человека три из десяти вам ответят правильно. Произошло резкое падение интереса федеральной власти к регионам.

Есть такой анекдот – встречаются старый и молодой психоаналитики, и молодой говорит: «У вас такая сложная работа, стольких нужно выслушать..,», а старый и отвечает: «Да кто их слушает?». Есть разные подходы к управлению.

У федеральной элиты были другие заботы, и тема регионов была им не очень интересна, и в принципе произошло, конечно, не то, чтобы усиление вертикали, а ее такое окончательное размывание. Появились отдельные новые ниточки, за которые можно было дергать глав регионов в случае чего. Но содержательной задачи поставлено не было. Ни тогда, ни в условиях кризиса. Регионы реагируют на импульсы, на то, что им сегодня кажется приоритетным для федеральной власти – отсутствие плохих новостей из региона или ситуация в моногородах, или что-то еще. Но какого-то понятного месседжа им вложено не было. Поэтому мы имеем сегодняшнюю ситуацию, которая характеризуется падением качества управления, но при этом ЕР решает ключевую задачу на региональных выборах. Она своими телами занимает депутатские кресла, не пуская в них несистемные силы. Другой миссии здесь пока не получилось.

Публичный и реальный политический процесс

Политическая борьба существует всегда просто потому, что ресурс, который существует у государства, региональной администрации, конечен, а число претендентов на этот ресурс бесконечно. На этом устроена политика в любой стране, в любой эпохе. Политический процесс никуда не делся и деться не мог. Он просто приобрел и на федеральном уровне, и на региональном максимально непубличные формы. Например, мы делали в ЦПКР доклад про семь ведущих групп влияния в российской власти и получили колоссальнейший резонанс. Нас потом долго и много цитировали. При этом никакой Америки мы не открывали, что вот эта система, пытающаяся описать, как реально работает политический процесс, востребована, потому что журналист часто так устроен, что он считает, что публичный политический процесс тождественен реальному. Поэтому ваши родители, дедушки, бабушки спрашивают, а вот как там «Яблоко» или КПРФ, и вы удивляетесь, потому что, действительно – что эти людивообще решают? Я думаю, пресса в основном по инерции воспринимает политический процесс как конкуренцию публичных акторов. Нет нужды, анализируя ситуацию в регионах, объяснять, что это не так. Тем более, глядя на неутешительные итоги последних выборов в Мосгордуму, которые, конечно, выглядят совершенно потрясающе. Эксперты полагают, что реально было процентов 40-45% за ЕР, 20-25% за КПРФ и, наверное, ЛДПР, СР и «Яблоко» проходили 7%-й барьер.

Прошлые и будущие отставки и назначения губернаторов

Первая пачка возможных назначений – Свердловск, Астрахань и Курган. Жилкин, скорее всего, остается, Богомолов курганский по последним признакам уходит и ждут, что на его месте будет Тимченко. Хотя Курган – конечно, заброшенное место.

И вообще складывается интересная ситуация с Курганской и Свердловской областями. Еще в мае представители команды Росселя не сомневались в его грядущем уходе. Ждали, в частности, что против Росселя будет активно идти Абрамович, но этого в итоге не произошло. Я думаю, что за последние месяцы Россель конечно сильно прибавил в части шансов на выживание. Но мы даже не стали в последний раз ставить рейтинги Богомолову и Росселю, потому что невозможно уже залезть в голову конкретного человека, президента, который это решает, Это уже психиатрия, а не политическая экспертиза.

Что касается других регионов, я думаю, будет интересная ситуация по Дагестану. Конечно, вопрос по смене главы республики назрел и то, что было на выборах Дербента, вы знаете. Когда-то было мнение, что Муху Алиев в Дагестане это нормальное и эффективное решение. Мне кажется, жизнь эту точку зрения скорее не подтвердила.

Еще на Кавказе интересна Карачаево-Черкесия. Эбзеев имеет репутацию достаточно слабых назначенцев, ситуацию в республике не отстраивает и те люди, которых выдвигает. Поражение его кандидата на воскресных выборах мэра Карачаевска (11 октября) было вполне ожидаемым.

Одна из самых неприятных тем и мозолей – это вопрос о власти в Республике Алтай. Кончаются полномочия у главы Александра Бердникова. Это, наверное, сегодня самый непопулярный глава российского региона. После январского инцидента с гибелью вертолета Косопкина, были и выступления, и его рейтинг 18 процентов. Появилась на прошлой неделе какая-то информация, что надо бы его оставить. Но конечно, если оставить Бердникова, это еще более вызывающе, чем оставить Громова в Подмосковье или Максюту в Волгограде. Потому что это человек, который абсолютно ничем не рулит, но при этом еще и очень непопулярен.

Ненецкий округ – это потрясающий регион, потому что губернаторов там меняют все время и все время они ведут себя там не так, как ожидалось. Потапенко, которого казалось бы поставила «Роснефть» вместо лукойловца Баринова, через полгода оказался верным лукойловцем. Начал балансировать, а еще НАО был самым тяжелым регионом по голосованию за «Единую Россию» на президентских выборах. Ненецкий округ попал в раздачу в пакете из четырех губернаторских отставок в этом году. Заменили Потапенко. Самое забавное, что это было за 2 или 3 недели до выборов в региональный парламент, где Потапенко возглавлял список ЕР. И это совершенно обрушило голосование за ЕР в НАО. Когда принимаются большие политические решения, кто же оглядывается на интересы ЕР в Ненецком округе.

Пришел Федоров. Человек вроде бы из Архангельской области, но человек, который находился в конфликтных отношениях (на грани отставки) с главой Архангельской области Михальчуком. Поэтому проект объединения Архангельской области с НАО фактически был похоронен. Потому что плохие отношения у двух глав. Что не помешало, впрочем, Федорову привести с собой достаточно большое количество выходцев из Архангельска.

Теперь по поводу Белых в Кирове. Насколько я знаю, Белых получил на выбор 3 региона – Хакасию, Псков и Киров. Выбрал Киров, поближе к Чиркунову и Перми.

Пензенская область подобно Кировской и Курганской относилась к регионам, которые совершенно никому не интересны. Последнее время пошел опять какой-то слух, что у Бочкарева проблемы со здоровьем. И здесь якобы ведется подбор кандидатов. Внутренняя оппозиция в регионе подавлена, а за эффективность управления в таких регионах никто никогда не спрашивает.

Виноградов во Владимире – тоже интересная тема. Была точка зрения, что в начале года, когда пошла тема кризиса и т.д., была договоренность, чтобы лояльность КПРФ обменивать в том числе на то, что федеральный центр не трогает Максюту и Виноградова. Сейчас опять ситуация в Волгограде подвешенная. Шансы выжить у Максюты есть, хотя, мне кажется, это будет ситуативное решение, потому что человек случайно оказался губернатором в свое время. Неожиданно для себя выиграл губернаторские выборы. И вот это ощущение случайности не прошло до сих пор. Волгоградская область – это регион, которым никто особо не управляет.

Кстати, одной из интересных тем в ближайшее время в отношениях центра и успешных регионов станет тема НДПИ – налога на добычу полезных ископаемых. Со следующего года он перераспределяется в федеральный бюджет. Регионам пообещали на 2010 год компенсировать налог из федерального бюджета в полном объеме. Но опять же, это обещание на один год. Что будет дальше, непонятно. Когда придут деньги, поквартально или все в декабре, непонятно. Я

Хочется отметить, что в теме назначения губернаторов есть и какие-то приятные исключения. Я думаю, что, например, назначение Евкурова оказалось действительно очень удачным. И опять же мои ощущения от поездки в Ингушетию, что это все же не PR, а реально после зязиковского безвременья, следовавшего за периодом довольно динамичного развития при Аушеве, появление Евкурова соответствовало общественным ожиданиям, несмотря на все террористические проблемы.

Деполитизация населения

В последнее время в России есть одна сильнейшая тенденция деполитизации населения. Люди живут в пространстве телеканалов СТС и ТНТ, у которых нет новостей. И узнают новости сильно позже после того, как они происходят. Количество людей, которые после фильма «День выборов» обратились ко мне с просьбами «слушай, так здорово, устрой нас куда-нибудь на выборы». Говоришь им «ребят, ну выборы уже отменены сколько лет назад». Да ладно, не может быть!

Есть точка зрения, что чем лучше люди интересуются политикой и ее понимают, тем менее они склонны голосовать за «Единую Россию». В принципе, думаю, в этой точки зрения много правды. А так волна деполитизации работает на власть и на «Единую Россию». Тем более, что неполитических историй успеха не так много.

Ко мне в свое время обратился журнал Smart Money с вопросом, что бы я как технолог посоветовал Михаилу Касьянову. Вопрос мне показался интересным, потому что не хотелось ответить тупо и банально. Я стал понимать, что Касьянов будет интересен, если он сумеет заронить что-то в душу аполитичного электората, которому неинтересно ничего про политику. Сначала я пошел от программы, рассуждая, что средняя зарплата должна равняться стоимости 1 кв. метра жилья. Что-нибудь такое, чтобы люди подумали «если вот так, значит вот так». Потом я понял, что все это тоска и что нужно искать ему какой-нибудь реальный или виртуальный роман с каким-то из гламурных деятелей. И стал подбирать кого-то из гламурных деятелей. И не сразу у меня получилось, потому что вот пассия должна быть такая не возраста «фабрики», а другая. Елена Яковлева интердевочку играла, Кристина Орбакайте ну там тоже не все так легко. Когда я придумал ему пассию, удалось придумать образ. Потому что я придумал ему Анастасию Заворотнюк, и оказалось, что Касьянов идеально ложится в образ Максима Шаталина из известного сериала. Такой обеспеченный, немного рохля, непонятно откуда деньги, но в общем такой вот весь из себя. И было понятно, что как только люди увидят Заворотнюк в рекламе сока, они подумают, а вот как у них с ним, а вот что-то мало его стали показывать, а вот не просто так это. Smart Money эту рекомендацию напечатал под заголовком «Кандидат от СТС». Но никаких дальнейших сигналов я не получил, штаб Касьянова молчал, видимо, телевизор не смотрит. Реально ни одной из политических сил не удается зацепить людей неполитической тематикой.

«Слухи, как сломанные часы, два раза в сутки показывают правильное время»: как оценивать шансы на «выживание»

Шансы на выживание легче оценивать, чем шансы назначения из числа кандидатов. Потому что при выживании есть какое-то количество рациональных аргументов, можно мерить активность кампаний, которые ведутся против того или иного персонажа. Можно понимать, насколько негативные новости из регионов болезненны или не болезненны для федеральной власти. Конечно, на самом деле, приходится внедряться в слуховое пространство. Собирать слухи. Отчасти, проект «рейтинг выживаемости губернаторов» – попытка рационализировать слухи. Потому что эксперты, которые заполняют анкеты, оперируют в том числе слухами. Вы приезжаете в регион для исследования и собираете в том числе все слухи, которые там есть. Слухи, как сломанные часы, два раза в сутки показывают правильное время. Они тоже иногда являются индикатором тенденций. Общей типовой схемы анализа возможных отставок и назначений, наверное, нет. Более того, сейчас это еще сложней делать, потому что, не дав ни одного назначения по новой схеме, Медведев не дал сигнал, что ему важно. Чтобы он был из кадрового резерва? Чтобы он был не «белодомовский»? Чтобы он был другого возраста? Чтобы он был юристом? Поэтому, конечно же, приходится иметь дело с той или иной степенью инсайда. С другой стороны, когда вы общаетесь с людьми из госаппарата, вы понимаете, что там люди в особом пространстве. Если они по слухам информированы больше вас, то целой системной картинки у них часто нет. И вы, качественно пересказывая содержание газет, можете снискать репутацию информированного человека, инсайдера. Поэтому, общаясь с представителями госпаппарата, вы понимаете, что у них есть какие-то пазлы, но системная картинка есть довольно редко. Тем более что управление информацией – это способ управления своими кадрами у большинства чиновников. Не уверен, что самый рациональный, но довольно популярный.